Как строить личный бренд, не строя его? Пример Пелевина

Да что не так с Пелевиным и его издателями? Кончается 2-ое десятилетие 21 века, а у него нет ни веб-сайта, ни аккаунтов с галочкой в соцсетях. Самое свежее интервью датировано 2010-ым годом («Сноб»). А крайнее, на котором писатель находился во плоти, состоялось, по всей видимости, в 1999 году (журнальчик «ОМ»).

Резвое исследование поисковой активности, связанной с именованием Пелевина указывает, что он издавна мог бы нанять правильных людей и сделать в руинтернете клавишу «БАБЛО» – с умопомрачительной эффективностью. Но не делает этого…

По сути все с Пелевиным так. В отличие от скептиков-физиков и назойливых «медийных персон», он смог поставить для себя на службу несчастную «энергию вакуума». Он очевидно упускает при всем этом приметные валютные потоки, в которые мог бы преобразовать органический энтузиазм к для себя веб-пользователей. Но попробуем разобраться – почему?

Как вакуум служит Пелевину

Пелевин – это бренд? Один из самых дорогих на русском рынке культуры, СМИ и даже шоубиза, совершенно точно. И его рекламные стратегии (по последней мере умозрительные, в романах) кропотливо изучают – как состоявшиеся ученые, так и юные:

бренд «Пелевин» сам по для себя генерирует запросы в поисковике в руинтернете. Даже на данный момент, когда волна энтузиазма к крайнему роману писателя уже спала, а о новейшей книжке заговорят лишь в августе-сентябре, в одном только «Yandex’е» за месяц фиксируется 116 тыщ запросов, связанных с фамилией Пелевин – в связке со словами «читать», «книжки», «слушать», «fb2», наименованиями произведения и т. п.

Резвый поиск в сервисе подбора главных от Гугл дает осознать, что число запросов в данной поисковой машине по поводу Пелевина добивается минимум 200 тыщ за месяц.

Меж тем домен pelevin.ru уже 21 год принадлежит «Студии Артемия Лебедева», и заместо веб-сайта на нем все это время пылится заглушка с призывом Тёмы к писателю в конце концов позвонить:

И лишь на эту заглушку приходит наиболее 2000 человек за месяц:

Вы лишь задумайтесь: авторизованный лично Пелевиным веб-сайт поисковики непременно поставили бы на 1-ое пространство в выдаче. 300+ тыщ естественных запросов за месяц! Если достигнуть хотя бы 3 % конверсии в покупки… да запустить, не считая книжек, брендированные продукты – м-м-м!

Присовокупим к этому какой-либо солидный SMM, сезонный всплеск энтузиазма в осеннюю пору (новейший роман писателя обычно возникает в сентябре), естественную поддержку со стороны СМИ, почти все из которых за интервью с Пелевиным почку редактора отдадут.

Одно возникновение писателя у Дудя… Даже маленький комментарий по телефону для НТВ по поводу, скажем, украинских выборов … Жутко помыслить, что было бы. Но ничего этого нет.

И невзирая на то, что этого нет, поиск, к примеру, по новостям во «ВКонтакте» указывает, что в самый обыденный апрельский денек, без всякого инфоповода юзеры соцсети плодят 10-ки постов, в каких упоминается Пелевин: цитаты, фото, ссылки на рецензии, посты с аудиокнигами, также комменты «писатель-не писатель» и проч.

Как это все быть может? При том, что Пелевин вопреки здравому смыслу, играет совершенно не по правилам, а в какую-то свою игру. Не много того, делает это «без почтения» к почтеннейшей публике. Его подход бесит 10-ки тыщ людей, почти все из которых делают хейтерский контент «около Пелевина». Они нередко не читали, но осуждают. С выходом каждой новейшей книжки писателя, дрожа от предвкушения виртуальной драки, они выкрикивают в соцсетях высказывания о том, что «Пелевин скатился уже совершенно…»

Бульварные СМИ, не имея доступа к предмету любви-ненависти, обязаны опрашивать соседей писателя в Чертаново и тиражировать их филистерские измышления. («Была у него блондиночка Таня, задумывались – женится и станет поприветливей, а она раз выбежала вся в слезах, а он…»).

С иной стороны, не наилучшая ли это игра на самом-то деле?

Генрих Сименс основоположник германского издательства Tweeback Verlag и переводчик на германский романа Пелевина S.N.U.F.F. (из недавнешнего интервью Андрея Котина):

«…Пелевин вправду инсценирует себя как невидимого создателя. Я так и не познакомился с ним лично, мы общаемся лишь по электрической почте… Он очень отзывчивый человек, готовый посодействовать. Если он, естественно, совершенно существует, а его ответные электрические письма не были написаны и отправлены мне какими-нибудь веб-ботами…

…Не будучи профессионалом по буддизму, я всё же не вижу связи меж восточным типом мышления и пелевинской уединенностью. Вообщем, я не понимаю, вправду ли он избегает общественности либо же просто инсценирует своё понимаю, с какого номера он звонит, и где этот номер зарегистрирован…

У нас нет с Пелевиным совершенно никакого договора-заказа. Мы, как и остальные издатели, любой раз участвуем в тендере на приобретение прав. У нас нет с ним договоренности о эксклюзиве, он совершенно сотрудничает с нами через агента…»

Незначительно проясняется, не правда ли? Писатель ухитрился поставить процесс так, что любой его роман выкупают на аукционе, а всякое слово ловят, как будто слово Мессии. Но как он сумел так массивно стартовать, а позже уверенно придти к существующему положению дел?

Крутой продукт и фактор фортуны

Если представить для себя Пелевина как стартап, то следует признать: 1-ое же его большое житейское произведение – повесть «Омон Ра» – было не попросту «мало жизнестойким продуктом», а реально крутым продуктом. Хотя и сборник рассказов «Голубий фонарь», выпущенный в 1991 году, был весьма неплох, но прозу Пелевина спервоначалу не увидели.

А вот в 1992 году сработал фактор везения. Повесть «Омон Ра» вышла в журнальчике «Знамя», который на постперестроечной волне энтузиазма публики к новейшей литературе имел непредставимые сегодня тиражи (практически миллион экземпляров любой номер).

Выслал «Омон Ра» в печать тогдашний 1-й замредактора журнальчика Сергей Чупринин, который получил рукопись «самотеком» из редакционного отдела прозы. По свидетельству Чупринина, повесть «очевидно, прочитали все, она попала в поле зрения литературной критики, и Пелевина приметили».

Книжка «Омон Ра» с ходу захватила две юные русские литературные премии: «Бронзовую улитку» и «Интерпресскон». Сергей Чупринин попросил писателя приносить и последующие вещи. Потому роман «Жизнь насекомых» тоже в первый раз был написан в «Знамени» в 1993 году. И в привесок получил премию, учрежденную журнальчиком «за наилучшее художественное произведение».

Можно ли сейчас российскому юному писателю представить расклад, при котором его дебютное произведение будет издано тиражом под миллион? А Пелевину выпал к тому же «2-ой дебютный шанс» – уже с романом. Это бесспорное везение, неописуемый выигрыш в величавом актуальном казино.

Но следует возвратиться на землю и признать: в случае с Пелевиным «крутой продукт» впору дал ответ на большенный Спрос со стороны рынка, а каналом действенной коммуникации с пользователями послужил журнальчик «Знамя», в свою очередь получив свою выгоду.

Представим, что сейчас нам пригодилось продвинуть в массы некоего «новейшего Пелевина». У нас на руках хороший роман никому не известного писателя. Какие наши деяния?

До этого всего, исследование рынка. И в этом нам может посодействовать, скажем, онлайн-журнал «Самиздат» при Библиотеке Мошкова.

На данной площадке можно провести тестирование романа, так как веб-сайт имеет достаточно активную читательскую аудиторию, склонную ставить оценки новеньким книжкам (функционал находится) и объяснять их.

С маленьким бюджетом может быть привести несколько тыщ читателей (а еще три-четыре тыщи придут сами, безвозмездно) на электрический пилот нашего «крутого продукта» и оценить его потенциал. Также уже на шаге тестирования начать сформировывать личный бренд писателя методом кропотливо сверенных ответов на комменты.

«Самиздат» и остальные подобные веб-сайты могут стать площадками начального пуска условного стартапа «Новейший Пелевин». Сегодня конкретно они являются хороший кандидатурой толстым журнальчикам.

другими словами заключения о сути заболевания и состоянии пациента»>диагностика

кармы: занимался ли Пелевин нетворкингом?

В 1-ые годы литературной карьеры – точно, да. к примеру, журналист Григорий Нехорошев как-то приводил одно свидетельство Ольги Брушлинской, ответственного секретаря журнальчика «Наука и религия», в каком писатель некое время работал, начиная с 1989 года. Та типо говорила, что Пелевин стремился вступить в Альянс журналистов – с целью попасть в его строительный кооператив и «решить квартирный вопросец».

О собственной учебе в Литературном институте (1989–1991 гг.) писатель достаточно прямо высказался в общении с филологом Салли Лэярд (в 1993-м писала книжку о новейшей российской литературе для издательства Оксфордского института):

«Все студенты института желали лишь сделать связи. На данный момент эти связи мне не необходимы, и даже как-то удивительно о этом вспоминать. Связи – это было целью».

По слухам, Виктор Пелевин до 2003 года лично общался с некими известными русскими писателями. А именно, по последней мере один раз встречался с Марининой и Акуниным. Молвят, что приобретенные от их сведения о размерах гонораров на русском издательском рынке, побудили Пелевина уйти из издательства «Вагриус».

Как мы лицезреем, до этого, чем занять особенное положение в литературном мире, писатель, подобно обычным смертным, стремился к коммерческим и проф личным контактам.

Он начал исчезать с радаров опосля 1999 года. И окончил этот процесс приблизительно за одно десятилетие. Но можно гласить, что «антимаркетинг» Пелевина заработал еще сначала 2000-х.

В процессе построения личного бренда писателя довольно ясно видны два периода: поначалу нетворкинговые усилия до момента мощного «выстрела» романом «Generetion П» и получения культового статуса. А потом – шаг практически хирургического «вырезания себя» из информационного поля, который почти всех привел в недоумение.

Можно ли повторить маневр Пелевина на данный момент – с остальным писателем?

Возможно, да. Социальные сети и площадки самиздата предоставляют массу способностей для нетворкинга. Издатель и время поддерживать на высочайшем уровне онлайн-активность писателя-персонажа.

Если сам создатель имеет понятие о маркетинге и готов во всем этом участвовать, создание сетевой «кармы» – только вопросец времени. При условии, что его роман – вправду крутой продукт.

Владеет ли Пелевин рекламным мышлением?

Напомним, что основным героем Generation «П» является копирайтер и «криэйтор» Вавилен Монгольский. Его креативы из романа были растащены на цитаты: «Приличный господь для приличных господ», «Спрайт. Не-кола для Николы», и остальные.

Некие идеи Пелевина пошли в люд совсем коммерческим образом:

По свидетельству Глеба Успенского, 1-го из основоположников издательства «Вагриус» (зафиксировано под камеру в кинофильме «Писатель «П». Попытка идентификации»), Пелевину весьма не нравились обложки его книжек, выходивших в так именуемой «темной серии».

Для Generation «П», создатель предложил свой вариант обложки. И его креатив продал в три (!) раза больше экземпляров романа, чем дизайнерское решение издательства, примененное в части тиражей.

Глеб Успенский: «Живописцы притихли и убежали в свою дыру. А позже уже все обложки делал он. (Пелевин, прим. создателя) Он чуток ли не единственный человек, который в «Вагриусе» сам делал обложки. Это было совершенно неслыханно!..»

По словам Глеба Успенского, в это время тиражи в 100-200 тыщ экземпляров постоянно продавались: «Это было безумство… конец тысячелетия. И он (Пелевин) сообразил, что сиим можно жить…»

игра с искусственным недостатком

О том, что Пелевин фактически действует в настоящей жизни совершенно точно молвят лишь малочисленные проверяемые факты. Скажем, в 2018 году писатель зарегистрировался как ИП в столичном районе Северное Чертаново (СМИ раскопали данные в реестре территориального отделения Пенсионного фонда).

Также мы лицезреем, что раз в год, по озари, возникает новейший роман. Есть свидетельства редактора Пелевина, его переводчиков о удаленном общении с ним.

Получив связи, выстрелив со своим продуктом и устроив главные коммерческие дела, создав личный бренд «культового писателя», Пелевин весьма уместно посадил СМИ и читающую публику на голодный информационный паек.

Это традиционная игра с искусственным недостатком. Лишь заместо «элитного» продукта с типо ограниченным предложением выступает неважно какая информация о личной, публичной – да хоть какой – жизни писателя. Она стала так ценной, что довольно вбросить в руинтернет два абзаца текста, повествующих, как «Пелевин отзывчиво отвечает по e-mail», и эти сведения одномоментно и лавинообразно будут растиражированы.

Пелевин феноминальным образом достигнул того, чтоб контент-маркетинг за него делали даже не издатели и агентства, а пользователи его же литературного продукта.

Пожалуй, можно припомнить лишь один таковой вариант в истории российской литературы. Это парадокс Черубины Де Габриак (псевдоним умеренного филолога Елизаветы Дмитриевой) – виртуальной романтичной поэтессы, «российской католички с французскими корнями».

Первоначальное «промо» этому создателю сделал поэт Максимилиан Волошин, а потом весь

К огорчению, дело напортил литератор и автор Миша Кузьмин, который вынудил проект «закрыться», а Елизавету Дмитриеву выйти из тени.

В случае же с Пелевиным, избравшим похожую, но серьезно усовершенствованную стратегию маркетинга, какое-либо «разоблачение» разрушить личному бренду писателя не может. Все люди, знавшие Пелевина лично, уже произнесли о нем все нехорошее и не плохое, что могли припомнить. Опрошены все дворовые собаки в Чертаново, хоть одним глазом видевшие писателя.

Он был обвинен в том, что контролировал ларьки на юге Москвы, начал российско-грузинскую войну в 2008-м; в том, что издавна не пишет сам, а управляет группой литературных негров, в меркантильном стяжательстве, в плагиате и т. п.

Антимаркетинг Пелевина по-настоящему буддийский. Он дозволяет вещам происходить и не вмешивается. Как ни удивительно, «вещи» работают на него, будто бы мега-агентство с сотками дорогих копирайтеров.

Писатель повсевременно глумится в собственных книжках над трендами и умело препарирует современные рекламные приемы. Тексты Пелевина демонстрируют, что он внимательно смотрит за всеми новостями в мире бурно развивающихся коммуникаций и различного диджитала. И отлично понимает стоимость всей данной суете. В одном из малочисленных интервью он заявил:

«…Нет никакой моды и трендов, есть лишь дискуссии о моде и трендах, при помощи которых некие хитрожопые граждане делают вид, что они отлично разбираются в том, чего же не существует. Это фактически беспроигрышный способ. Так как того, о чем эти граждане молвят, нет нигде за пределами выстраиваемой ими фразы, они постоянно будут разбираться в предмете намного лучше собеседника и смотреться продвинуто и умно…»

Пелевин нередко гласит через собственных героев о том, что глобальная бизнес-лихорадка полна самогипноза и самовозбуждения по поводу призрачных сущностей. И, как мы лицезреем, это самовозбуждение писатель отлично употребляет для поддержания в животрепещущем состоянии собственного «живого» бренда.

Пелевину даже созодать ничего не надо, мы сами за него все делаем – взять хотя бы этот текст

Вероятна ли игра с искусственным недостатком инфы сейчас – с новеньким писателем, новеньким литературным продуктом? А почему нет? В особенности на фоне того, что на данный момент общественные люди благодаря соцсетям показывают собственный нарциссизмИздатель, создатель и рекламщик могут, подобно Пелевину, сыграть на контрасте. Как ни феноминально, сейчас для сотворения «эффекта тишины» есть еще больше медийных способностей.

Если Пелевин действовал интуитивно, то сегодня историю становления его личного бренда можно проанализировать, очистить от случайностей и очевидных ошибок (скажем, не проводить интервью в весьма нетрезвом виде, чем писатель грешил в конце 90-х).

Практически можно выстроить рабочую схему сотворения «писателя-легенды», его активного продвижения на исходном шаге, а потом поворота к игре «против рынка», которая по сути и есть самая рыночная игра.

Но для этого нужен создатель с крутым продуктом. Весьма крутым… Если пригодятся крутые тексты от крутых создателей, обращайтесь в «Текстерру».

Источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *