Зеленскому предстоит построить Украину для русских

Зеленскому предстоит построить Украину для русских Новости России и Мира

Зеленскому предстоит построить Украину для русских

ТАСС / EPA / SERGEY DOLZHENKO

«Тронная речь» новейшего президента Украины близка к эталонной: прекрасные формулировки, подкупающие обещания, апелляция к народу и к новеньким временам, которые приходят на смену старенькым. Ради установления мира он даже пообещал пожертвовать, если придется, должностью — и как бы настроен решительно. Лишь пожертвовать придется еще огромным — мыслью «Украины для украинцев».

Всё самое увлекательное в украинской политике обычно происходит в формате перепалки, в стенках парламента обычно переходящей в стычку. На сей раз обошлось без драки — как-никак инаугурация президента, но перепалка все-же случилась, при этом, с ролью обычного в таковых вариантах закоперщика — фаворита Конструктивной партии Олега Ляшко.

Народному депутату не понравилось, что новейший президент в собственной речи два раза перебежал на российский язык, говоря о разрешении конфликта в Донбассе.

«Спасибо огромное, пан Ляшко, что вы продолжаете разделять людей», — иронично откликнулся Зеленский, выделив, что «украинец — это не в паспорте, а в сердечко».

До этого, когда оба участника дискуссии уже были состоявшимися комиками, но политиком числился лишь один из их, меж ними случались стычки и погорячее. к примеру, в 2016 году Ляшко именовал Зеленского «дегенератом» и «Вовочкой-дюймовочкой», пригрозив, что обучит того обожать Украину.

Сегодняшний «обмен любезностями», хотя и остался в рамках приличия, впрямую затрагивает родовую травму Украины — саму теорию ее муниципального устройства, во многом благодаря которой республику раздирали нескончаемые противоречия, в конце концов приведшие ее к войне.

С рядом оговорок и исключений, все состоявшиеся страны на карте мира можно поделить на две группы — нации-государства и государства-нации.

С первыми все более-менее понятно, речь идет о обычных государственных государствах, где национальное — это синоним этнического: Польша, Италия, Япония, Бангладеш, Мадагаскар — и так дальше. один люд, один язык, общее будущее.

совершенно другое дело — государства-нации. Соответствующие примеры — США, Индия, Бельгия, Иран, Сингапур, СССР. Языков и этносов в таковых государствах быть может много, и людей соединяет воединыжды «что-то в сердечко» — некоторое общее штатское чувство, сложившееся в силу исторических и политических обстоятельств.

Для Европы в большей степени свойственны нации-государства. Для Америки, Африки и Азии (то есть, для бывших колоний, где границы чертились поперек этнической картины) — государства-нации. В прежние времена пробы перевоплотить Политика почаще приводила к расколу старенькых стран и образованию новейших.

Но конкретно по такому пути пошла Украина, получившая в 1991 году независимость нежданно даже для себя самой. Ей на роду было написано стать государством-нацией, на местности которого проживают несколько больших групп с разными идентичностями — украинцы, русские украинцы, российские, крымские татары. Но киевские мудрецы и их западные кураторы, решив оттолкнуться от Рф и взять за единый эталон «поистине украинский» (по факту — галицийский) вариант идентичности, попробовали сделать вчерашнюю УССР нацией-государством — и потерпели прогнозируемый крах.

Украине стоило признать, что она страна как минимум 2-ух языков — и 2-ух взглядов на свою историю, в корне противоречащих друг другу.

Это предполагало чуткость, правильность и аккуратность при подходе к болезненным вопросцам языка, культуры и самосознания, в эталоне — развод по самоуправляемым квартирам в рамках 1-го дома, что обычно именуют федерацией.

Заместо этого официальный Киев начал стравливать равноправных людей, деля историю на «национальную» и «колониальную», церкви на «самостийные» и «пришлые», а языки на «1-ый сорт» и «браковано».

Если б что-то схожее пробовали выполнить в Бельгии, ее издавна бы не было на карте. Подобная Политика Франко в Испании, напротив, сохранила страну единой, но поддерживалось это единство мерами, которые в современном мире именуют фашистскими и считают неприемлемыми.

Даже если каким-то чудом не доходит до кровопролития (а на Украине до кровопролития дошло), рвение навязать значимой части народа принципно другую идентичность постоянно чревато кризисами — политическими, экономическими, управленческими. Потому Украина и находится в приобретенном упадке, а самые удачные ее периоды — годы Леонида Кучмы и Виктора Януковича, то есть тех президентов, которые, в силу собственного происхождения и идейной платформы, предпочитали находить соглашение меж различными частями страны, а не натягивать сову на глобус.

Если исходить из бессчетных интервью Зеленского, он держится той же позиции — компромисса. Не такового, как в Канаде либо в Рф, где официальных языков больше 30, а половинчатого, но все же компромисса. Муниципальный язык один — украинский, но русские должны быть защищены от припираний и ощущать себя уютно. Устройство — унитарное, но вероятны и автономии, если они так необходимы.

Обещание новейшего президента достигнуть полного прекращения войны очень принципиальное. Но свою ставку он озвучил, и это высочайшая ставка — президентский пост. Так Зеленский расставляет ценности, в рамках которых государственная гордость галичан стоит еще ниже, чем общенациональный мир. Он дает осознать, что классические опасности очень пассионарных львовян в духе «не будет по-нашему, скинем», его не стращают. И он очевидно осознает сам, что без автономии для Донбасса (как политической, так и языковой), прекращение войны — это утопия.

В режиме приобретенной дискриминации русских неосуществим и крепкий штатский мир.

Зеленский смотрится искренним человеком. Да, популистом, да, романтиком, но, будучи русским евреем, он навряд ли хитрит в собственных попытках поставить Украину на рельсы государства-нации, благо другая теория не принесла ей ничего, не считая разорения и крови. Апологеты украинского проекта нации-государства должны признать поражение и отступить в сторону ради общего блага и новейшей страны. Эта страна быть может пророссийской либо антироссийской, но она не быть может антирусской, так как схожая Политика ориентирована против ее же людей на юге и востоке — таковой же несущей конструкции, как и национал-патриоты из западных областей.

Другое дело, что идеализм — не самое ходовое горючее в политике, и мечты рискуют остаться мечтами. Уровень управленческих талантов новейшего президента все еще часть беспредметных обсуждений, тогда как степень отмороженности украинских националистов общеизвестна. «Пусть будет ужаснее, но будет по-нашему» — таково их кредо, что переиздается из сезона в сезон при всех президентах, а размер ресурсов Зеленского для «принуждения к разуму» пока что, кажется, неизвестен даже ему самому.

В конце концов токсичность украинской действительности рискует оказаться посильнее зеленского идеализма, чем наиболее, что задачка максимально непростая — соединить по принципу взаимоуважительного сосуществования в одном государстве одесситов и галичан, православных и греко-католиков, Жукова и Бандеру. Действительность эта такая, что, в дискуссиях о украинском будущем разумнее ставить на нехорошие и весьма нехорошие сценарии.

Отличные там не реализуются. пространство, наверняка, проклято.

Источник: Rambler.ru

Оцените статью
Добавить комментарий